
Нилуфар Дониёрходжаева
заместитель исполнительного директора
Центра «Стратегия развития»
В последние годы борьба с коррупцией стала одним из центральных вопросов государственной политики Узбекистана. А обновленный проект Стратегии «Узбекистан – 2030», вынесенный на широкое общественное обсуждение, свидетельствует о поэтапном совершенствовании подходов в этой сфере. Анализ данного документа в качестве общей логической системы показывает, что в новой редакции речь идет об уточнении и углублении механизмов борьбы с коррупцией.
В обновленном проекте стратегии борьба с коррупцией рассматривается как задача, неразрывно связанная с повышением эффективности государственного управления. В частности, поставлена цель поднять Узбекистан как минимум на 20 позиций в Индексе восприятия коррупции, публикуемом Transparency International. Хотя этот показатель сохранился в качестве международного инструмента оценки, теперь он интерпретируется не как самостоятельная цель, а как индикатор, отражающий результат реформ, проводимых в государстве. Таким образом, внимание уделяется не самому рейтингу, а институциональным факторам, которые его формируют.
В этом смысле в новом проекте значительно уточнены нормы, касающиеся сферы государственных закупок. Такие требования, как поэтапное увеличение доли размещения информации о закупках в открытом формате до 100 процентов, ограничение доли закупок, осуществленных неконкурентными методами на уровне не более 20 процентов, определены в качестве практических механизмов, направленных на снижение коррупционных рисков. Этот подход направлен на создание институциональных условий для повышения прозрачности и подотчетности в процессе расходования государственных средств.
В сфере законодательства также наблюдается четкий и системный подход. Согласно обновленному проекту стратегии, обязательным требованием является проведение антикоррупционной экспертизы всех нормативно-правовых актов. Это позволяет влиять не только на последствия коррупции, но и на ее правовые основы и служит снижению риска субъективности в процессах принятия решений.
Вместе с тем, в документе коррупция рассматривается как потенциальная угроза в процессах государственного управления, и для ее снижения акцент делается на регулировании именно этих процессов. Это приводит к тому, что борьбу с коррупцией следует рассматривать не только в рамках наказания или контроля, но и как задачу повышения качества управления.
Конечно, пока рано говорить, что эти подходы автоматически обеспечат социальный эффект. Однако при полной и последовательной реализации механизмов, определенных в стратегии, может быть создана прочная основа для повышения эффективности использования государственных средств, прогнозируемости процессов принятия решений и формирования атмосферы доверия.
В заключение следует отметить, что обновляемая Стратегия «Узбекистан – 2030» направлена на то, чтобы сделать намеченные направления по борьбе с коррупцией более конкретными, измеримыми и институционально устойчивыми. Теперь основное внимание уделяется не принятию целей и индикаторов, определенных в документе, а тому, как они применяются на практике и насколько последовательно реализуются. С этой точки зрения данную стратегию можно рассматривать как важный шаг, направленный на поэтапный перевод реформ по борьбе с коррупцией в системную государственную политику.