• Русский

Uzbekistan2030.uz

ЦЕНТР
“СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ”
КОМПЛЕКСНЫЕ ПОДХОДЫ ПО СОКРАЩЕНИЮ ТЕНЕВОЙ ЭКОНОМИКИ В УЗБЕКИСТАНЕ
3539 | 12 Ноя. 2025 г.

Жамшид Шарипов, начальник отдела Центра «Стратегия развития»

Рамзидин Нуридинов, главный специалист Центра «Стратегия развития»

 

Теневая экономика представляет собой не просто резерв неучтённой активности, это системный барьер на пути устойчивого развития, подрывающий фискальную дисциплину, социальную справедливость
и институциональную эффективность.

По итогам 2024 года доля ненаблюдаемой экономики в ВВП Узбекистана составила 34,8% (505,6 трлн сум)[1]. Несмотря на сохраняющийся высокий уровень, отмечается устойчивая тенденция
к ее снижению по сравнению с 45–50% в 2019 году. Это сокращение почти
на 15 процентных пунктов стало результатом реализуемых в стране последовательных реформ[2].

Анализ показывает, что ключевыми факторами снижения доли теневой экономики послужили:

  • снижение налоговой нагрузки и упрощение системы налогообложения – количество налогов сокращено с 13 до 9,
    что повысило прозрачность и предсказуемость условий для бизнеса;
  • ликвидация бюрократических барьеров – отменено свыше 100 видов лицензий и разрешений, что упростило доступ к формальной экономике;
  • поддержка самозанятости – постановлением Президента
    от 8 июня 2020 года расширен перечень видов деятельности самозанятых до 104, что позволило миллионам граждан легализовать доходы[3];
  • развитие цифровых инструментов – внедрение мобильного приложения Soliq для регистрации чеков и возврата 1% от суммы покупок стимулировало безналичные расчёты и повысило прозрачность товарооборота;
  • адресные налоговые преференции – с 1 апреля 2022 года по 1 января 2025 года для субъектов малого бизнеса, осуществляющих деятельность в сфере услуг, установлены пониженные ставки социального налога в размере 1%, что снизило налоговую нагрузку, повысило заинтересованность предпринимателей в легализации доходов и способствовало сокращению теневого сектора.

Основные факторы, способствующие росту теневой экономики в Узбекистане

Несмотря на последовательные реформы, по мнению экспертов Центра «Стратегия развития», в Узбекистане сохраняется ряд системных факторов, которые сдерживают процесс легализации бизнеса, снижают прозрачность экономики и ограничивают эффективность государственных мер. К ключевым из них относятся:

  1. Коррупция и низкая эффективность налогового администрирования. Коррупционные проявления в налоговых органах подрывают доверие бизнеса и стимулируют его уход в тень. Факты, раскрытые правоохранительными органами, подтверждают системный характер проблемы: только за последние два года выявлены многочисленные случаи вымогательства и получения взяток со стороны налоговых инспекторов, предлагавших «иммунитет» от проверок и незаконное снижение налоговых начислений.

Кроме того, на видеоселекторном совещании 2 августа 2023 года Президент Ш.Мирзиёев подчеркнул, что налоговые органы нередко действуют по устаревшим схемам, изымая оборотные средства у предпринимателей вместо поддержки их деятельности. По его словам, объём переплаченных налогов в 2022 году вырос с 320 млрд до 4,4 трлн сумов, что усилило финансовое давление на бизнес и стимулировало его  «деформализацию»[4].

  1. Высокая налоговая нагрузка и административные барьеры.
    Сложные бюрократические процедуры при регистрации и ведении бизнеса, а также высокие налоговые ставки способствуют уклонению от налогов. Согласно опросу Всемирного банка, предприятия Узбекистана среди главных препятствий отмечают высокие налоги, наличие неформального сектора, перебои с энергоснабжением и трудности доступа к кредитам.

Совокупность этих факторов существенно влияет на инвестиционный климат, снижает конкурентоспособность предприятий, ограничивает возможности для их устойчивого роста и способствует развитию теневого сектора экономики[5].

 

Основные препятствия для ведения бизнеса
(процент респондентов)

 

 

 

 

 

 

 

Источник: Всемирный банк, Обследование предприятий Узбекистана

  1. Неформальная занятость на рынке труда. Неформальная занятость остаётся одной из главных проблем экономики. Глава государства на совещании 16 января 2024 года отметил, что из 27 тысяч строительных компаний более 10 тысяч (41%) указывают в отчётах лишь одного официального работника. Только в Ташкенте таких предприятий насчитывается 2249, в Ташкентской области — 1087, в Самаркандской — 837, хотя за прошлый год их совокупный объём строительных работ превысил 4 трлн сумов.

Аналогичная ситуация наблюдается в сельском хозяйстве - около 5000 фермерских хозяйств с земельными участками по 25 гектаров фиксируют в штате всего по одному сотруднику. По словам Президента, в неформальном секторе трудятся около 5 млн человек, а работодатели, выплачивая им заработную плату, фактически уклоняются от уплаты налогов, что усиливает дисбалансы в экономике[6].

  1. Преобладание наличных расчётов. Несмотря на развитие инфраструктуры безналичных платежей и внедрение стимулирующих мер, значительная часть населения по-прежнему вынуждена использовать наличные средства. Согласно исследованию Центрального банка Узбекистана, основными причинами сохранения наличных взаиморасчётов являются: необходимость покупок на дехканских рынках (56%), удобство и контроль за расходами (17%), получение скидок при оплате наличными (13%), требование продавцов (7%) и технические сбои в работе платежных (POS) терминалов (7%). Анализ структуры наличных расходов показывает, что около 47% покупок совершаются наличными на суммы от 100 тыс. до 500 тыс. сумов, тогда как 35% — на суммы до 100 тыс. сумов[7].

В результате чего объем банковского оборота наличных средств
в 2024 году достиг 1 011 трлн сумов и по сравнению с 2023 годом данный показатель увеличился на 22%, что указывает на сохраняющуюся значительную роль наличных расчетов в финансовой системе страны[8].

При этом, по утверждению Всемирного банка, использование наличных денежных средств при расчетах за товары и услуги без выдачи кассовых чеков существенно повышает риск уклонения от уплаты налогов и способствует расширению теневого оборота в экономике[9].

  1. Низкий уровень финансовой грамотности и доверия к финансовым институтам. По данным Всемирного банка (Global Findex Database, 2025), банковские счета имеют лишь 60% взрослых узбекистанцев против 79% в среднем по миру. При этом показатели Узбекистана находятся на уровне таких стран как Нигерия (63%), Танзания (60%) и Камерун (61%). Тогда как у соседей в Казахстане он достигает 87%, а в Кыргызстане — 72%. В ряде европейских стран, включая Нидерланды, Данию, Австрию, Исландию, Ирландию и Францию, характерен практически полный охват — 99 – 100%[10].

Понятие банковский счёт включает в себя все формы официально открытых и зарегистрированных счетов в банках, включая пластиковые карты, через которые осуществляются безналичные операции.

Согласно другому исследованию, проведенному Центральным банком Узбекистана совместно с АБР только 7% владельцев банковских счетов используют их для накоплений, а 47% не защищают финансовые приложения паролями, а в южных регионах многие даже не знают, как действовать в случае утери банковской карты[11]. Низкий уровень знаний и цифровых навыков, особенно в сельских районах, ограничивает использование безналичных инструментов и формальных финансовых услуг.

 

Рекомендации по снижению масштабов теневой экономики
в Узбекистане

Снижение масштабов теневой экономики требует комплексного подхода, сочетающего институциональные, налогово-финансовые, цифровые и образовательные меры, в связи с чем экспертами Центра «Стратегия развития» предлагается:

Во-первых, ускорить принятие и реализацию Национальной стратегии по борьбе с теневой экономикой, поскольку данный вопрос был особо отмечен в заключительном заявлении миссии Международного валютного фонда по итогам консультаций 2025 года[12]. Упоминание проблемы на международном уровне подчёркивает её стратегическую значимость не только для внутреннего развития, но и для укрепления позиций Узбекистана в мировой экономике. Реализация комплексных мер в рамках стратегии позволит сократить масштабы теневой экономики, повысить эффективность налогово-бюджетной политики и создать условия для устойчивого роста.

Во-вторых, рекомендуется рассмотреть возможность внедрения национального мобильного приложения, поддерживающего технологию бесконтактных платежей (Tap to Pay), аналогично польскому опыту.

Такая система позволит предпринимателям принимать все виды безналичных платежей — банковские карты и цифровые кошельки — не используя POS-терминалы, а лишь через смартфон с NFC-модулем. Это снизит издержки малого бизнеса, особенно на рынках и в сфере услуг.

В Польше предприниматели любого масштаба могут безопасно и удобно принимать бесконтактные платежи с помощью Tap to Pay на мобильном телефоне через приложение eService tom. Функция поддерживает кредитные и дебетовые карты, Apple Pay и другие цифровые кошельки, а оплата проходит через NFC — достаточно, чтобы клиент поднёс пластиковую карту к телефону продавца. При необходимости Tap to Pay также позволяет использовать  PIN-код. Эта технология помогает продавцам эффективнее управлять бизнесом, особенно мобильным — водителям такси, ресторанам, ремесленникам и другим предпринимателям[13].

Кроме того, целесообразно изучить опыт Китая по внедрению цифровой экосистемы WeChat Pay, где расчёты осуществляются через QR-коды с автоматическим формированием электронных чеков. Подобная модель обеспечит прозрачность, удобство и безопасность платежей,
а также ускорит развитие безналичной экономики и финансовой инклюзии населения.

В Китае через сервис WeChat Pay можно оплачивать товары и услуги — от покупок в магазинах и ресторанных счетов до коммунальных платежей, медицинских услуг и бронирования путешествий. Многие пользователи хранят значительные суммы в своих цифровых кошельках, используя сканирование QR-кодов как основной способ оплаты[14].

В-третьих, рассмотреть создание единой электронной платформы для торговли сельскохозяйственной продукцией исходя из опыта Индии, объединивший фермеров, оптовые рынки и товарные биржи. Это обеспечит прозрачное и конкурентное ценообразование, обязательную регистрацию производителей и снизит риски теневых схем. Электронная торговля позволит фермерам реализовывать продукцию напрямую, без посредников, увеличивая доходы и снижая неформальные практики.

В Индии электронный Национальный сельскохозяйственный рынок (e-NAM), запущенный в 2016 году, объединил 1 522 рынка (mandis), 267 719 трейдеров и 17,9 млн фермеров. Система обеспечивает онлайн-продажи и прозрачность сделок. Например, компания Mahakaushal Progressive Farmers (Мадхья-Прадеш) увеличила доходы фермеров на 1–2 доллара за центнер, а Girimala Farmers Producer Company (Гуджарат) — на 2,7 доллара за счёт исключения посредников[15].

В-четвёртых, целесообразно интегрировать финансовую грамотность в школьные программы. Обучение личным финансам с применением игровых и интерактивных методов (геймификации) позволит формировать навыки управления бюджетом с раннего возраста.

Также изучить возможность внедрения пилотных программ обучения финансовой грамотности для взрослых, особенно в сельских районах, где уровень использования банковских услуг остаётся низким.

В США более половины штатов внедрили обязательные курсы финансовой грамотности. В 16 штатах курс — обязательное условие для получения диплома, в 11 — он интегрирован в программы экономики[16]. Согласно опросам NEFE и AmeriSpeak (2022), 88% взрослых поддерживают обязательное финансовое обучение, а 80% хотели бы пройти его сами. Что касается содержания программы, то наиболее важными темами личных финансов взрослые назвали расходы и составление бюджета – 75%, управление кредитами – 55%, сбережения – 49% и получение дохода – 47%[17].

В-пятых, рекомендуется использовать возможности искусственного интеллекта в налоговом администрировании по примеру Австрии. Применение ИИ и машинного обучения позволит анализировать большие объёмы данных, выявлять нарушения и оценивать риски в реальном времени.

В Австрии Центр компетенции предиктивной аналитики (PACC) при Министерстве финансов использовал ИИ для анализа 34 млн дел, что позволило выявить 375 тыс. потенциальных нарушений и дополнительно привлечь 185 млн евро налоговых поступлений в 2023 году[18].

Внедрение аналогичных технологий в Узбекистане позволит повысить прозрачность, усилить аналитическую функцию налоговых органов и предотвратить развитие теневых схем.

При этом важно предусмотреть защиту персональных данных и создание правовых гарантий для использования аналитических систем в налоговом администрировании.

В-шестых, с целью повышения прозрачности налогового администрирования рекомендуется внедрить электронный механизм мониторинга действий сотрудников налоговых органов, включая регистрацию всех визитов на предприятия в цифровой форме. Это позволит исключить произвольное давление на бизнес и повысить доверие предпринимателей.

Комплексное применение предложенных мер позволит Узбекистану перейти к новой модели экономического управления, основанной на цифровизации, прозрачности и доверии. Переход к безналичным расчётам, расширение финансовой инклюзии и использование интеллектуальных технологий в налоговой сфере создадут условия для устойчивого снижения доли теневой экономики и повышения конкурентоспособности национальной экономики в целом.

 

[1] https://stat.uz

[2] https://president.uz/ru/lists/view/8376

[3] https://lex.uz/docs/4849605

[4] https://t.me/Press_Secretary_Uz/3263

[6] https://www.gazeta.uz/ru/2024/01/16/shadow-economy/

[8] https://cbu.uz/upload/iblock/a52/92o5pmh1cjordv18gupuuf0etcrk00er/03_SHarkh_nakd-pul-2024-g.-rus2.pdf

[9] https://openknowledge.worldbank.org/entities/publication/ac342894-d147-5e69-bc7a-3193c55a8957?utm_source=chatgpt.com


2
Похожие новости